achernega


Прогулки по Петербургу

заметки краеведа


Previous Entry Share Next Entry
Александр Валерьевич Кобак: Краеведение позволяет видеть жизнь людей
achernega

Как известно, краеведением занимаются люди разных профессий. Одни занимаются исследовательской работой, пишут статьи и книги. Другие водят экскурсии или читают лекции. Краеведы работают в архивах, библиотеках, школах, университетах. А есть люди, которые объединяют разные стороны этой деятельности, занимаясь организацией больших проектов, реализация которых не под силу историкам-одиночкам. Такую объединяющую силу петербургского краеведения олицетворяет Александр Валерьевич Кобак – исполнительный директор Фонда имени Д. С. Лихачёва, руководитель Института Петра Великого, председатель правления Санкт-Петербургского союза краеведов, автор многих статей о Петербурге, составитель энциклопедий и справочников. У него мне удалось взять весьма содержательное интервью.


Александр Валерьевич Кобак


Александр Валерьевич, предлагаю начать беседу с моего традиционного вопроса. Когда Вы начали заниматься краеведением? Что в Вас разбудило интерес к истории Петербурга?

Многие краеведы в интервью говорят, что едва ли не с детства начали свои краеведческие занятия. Ничего подобного у меня не было. В детстве и не думал, что займусь историей нашего города. Я родился в 1952 году в Лесном. И живу здесь до сих пор. Мои родители были инженерами, оба окончили Политехнический институт.

Я закончил 121-ю физико-математическую школу в Лесном и поступил на «физмех» Политехнического института. Но после окончания института понял, что карьера физика меня не очень увлекает и начал искать применение себе в гуманитарной сфере.

С моим тогдашним товарищем Сергеем Дедюлиным, который уже много лет живёт в Париже, в конце 1970-х мы начали создавать картотеку петербургских храмов. Пускай довольно любительскую, но мы её сделали. Хотелось это издать. Но мы понимали, что в Ленинграде это издать невозможно. О разрушенных церквях тогда ничего публиковать было нельзя.

Потом, приблизительно в 1978 или 1979 году, мой друг Борис Владимирович Останин познакомил меня с искусствоведом Виктором Васильевичем Антоновым. Оказалось, что он тоже размышляет над серьёзной исследовательской работой о храмах старого Петербурга. И под его руководством мы взялись за дело. Это была моя первая большая работа в области краеведения, после которой я более или менее почувствовал себя профессионалом.

Могу сказать, что Виктора Васильевича я считаю своим учителем. Это выдающийся историк Петербурга, искусствовед, блестящий архивист, широко образованный человек. Кажется, не было в русской истории темы, в которой он не был бы осведомлён. К тому же это был глубоко верующий православный человек.


Виктор Васильевич Антонов

В течение четырёх лет по вторникам я приезжал к Виктору Васильевичу. Мы сравнивали материалы и писали справки о церквях, которые сложились в книгу «Святыни Санкт-Петербурга». Думаю, что на сегодня она остаётся самым полным и архивно-выверенным сводом информации обо всех христианских храмах Петербурга. Не только православных, но и всех христианских – старообрядческих, католических, протестантских и других.

Тогда этим никто не интересовался. Мы работали, не разглашая темы своей работы. Помню, в архивных делах и в архивных отношениях у меня было написано «История общественного строительства в Петербурге». Хотя все хранительницы архивных залов знали, над чем мы с Виктором Васильевичем работаем.

Кроме архивов мы просмотрели все петербургские газеты с середины XIX века до революции, которые сообщали об освящении церквей. Эта книга стала для меня своеобразным университетом. И по срокам как университет: четыре-пять лет. В самом буквальном и прямом смысле. Я был, конечно, скорее помощником Виктора Васильевича, нежели лидером работы. Вместе с тем, без меня это заняло бы у него бесконечно много времени. Вдвоём – это не в два, а в четыре раза быстрее.


Энциклопедия "Святыни Санкт-Петербурга"

Тогда нам казалось, что советская власть бесконечна, и что книгу нам здесь никогда не издать. Мы решили издать её в Париже у Никиты Алексеевича Струве в издательстве «ИМКА-Пресс». Это были 1982–1983 годы. Нам удалось непростым способом передать рукопись в Париж. Но там она так и не вышла. Кстати, вышла аналогичная книга о Москве «Сорок сороков» Петра Паламарчука. Этот наш коллега такую же работу вёл в Москве, но мы не знали друг о друге. Прошли годы, началась перестройка. Книга вышла в 1993 году, уже в Петербурге.

Эта работа задала для меня очень высокую планку подхода к краеведческим исследованиям. Поэтому сейчас я вижу, как много выходит поверхностной литературы о Петербурге. Хотя её в целом стало гораздо больше.

Вы уже сказали, что родились в Лесном, живёте здесь до сих пор. Можно ли сказать, что это Ваш любимый район Петербурга? Занимались ли Вы его историей?

В Лесной мои предки приехали ещё в конце XIX века. Это был эстонский сапожник, мастер по женской модельной обуви. В 1896 году он поселился в Лесном, приблизительно в 300 метрах от того места, где я живу сейчас. Так что моя семья, начиная с прапрадеда, всегда жила здесь. Части семьи куда-то переезжали, но ядро сохранялось в Лесном. Поэтому это мой любимый район.

Я о нём писал отдельные статьи. Потом свёл всю информацию в большой статье в «Невском архиве», которая называется «Особняки и дачи старого Лесного». Например, мне удалось впервые атрибутировать особняк на площади Мужества с башенкой, своеобразный символ Лесного. Разобраться в истории строительства домика Кайгородова на Институтском проспекте, проведя разыскания в личном фонде учёного в архиве Географического общества.

Всё это первоначально публиковалось в ленинградских газетах. Приблизительно с начала 1980-х годов я стал печататься в «Вечернем Ленинграде» в рубрике «Наследие». Первые мои статьи, критически просматривал Виктор Васильевич, говорил, над чем надо ещё поработать.

Я тогда впервые придумал термин «Петербургский Кембридж». Собственно, это была общеевропейская тенденция – выносить кампусы крупных вузов в пригороды. Поэтому в Лесном сформировался третий научно-педагогический центр Петербурга. Первый центр – это стрелка Васильевского острова. Второй – район Технологического института. А в начале XX века – это Политехнический институт, и уже почти сто лет существующая Лесотехническая академия. После революции эта тенденция продолжилась. Здесь появился «физтех», другие академические институты. Петербургский Кембридж всё-таки сложился. А массовая жилая застройка началась уже после войны.

Район, конечно, замечательный, находится между двумя вузами, между тремя парками: Удельным, Лесотехнической академии и парком Сосновка. Здесь мне всё знакомо с детства. Занимался я и историей своей семьи. Опубликовал воспоминания моего отца в книжке Сергея Глезерова «Лесной. Исчезнувший мир».

Одна тема из истории Лесного, по-прежнему, очень слабо затронута. Это история местных научных учреждений. Благодаря Сергею Глезерову, мы знаем район как дачную местность. А вот другую сторону Лесного, Петербургского Кембриджа... Почти в каждом из этих учреждений, кстати, есть свой музей. Иногда неплохой. Но они ведомственные, просто так туда не пройдёшь. А там работали великие учёные. Это огромная страница всей нашей российской, советской науки. Надеюсь, что это будет тоже изучено.

А когда вы начали общественную деятельность?

В 1987 или 1988 году меня пригласил в фонд культуры Дмитрий Сергеевич Лихачёв. Кстати, я был его соседом – он жил на 2-м Муринском проспекте. Мы были немножко знакомы. И он пригласил меня работать в только что созданный по его инициативе Фонд культуры, а точнее – в Ленинградское отделение Советского фонда культуры. И Виктор Васильевич Антонов тоже туда попал, но поработал очень недолго. Он всё-таки индивидуальный исследователь.

В 1988 году мы с ним подготовили выставку «Утраченные памятники архитектуры Петербурга-Ленинграда». Выставка была поначалу в Музее этнографии, а потом переехала в Музей истории города, в крепость. Эту выставку нам было сделать несложно, потому что «Святыни» были уже написаны, но ещё не опубликованы. Выставка пользовалась огромным успехом. Сейчас трудно представить, что хвост очереди стоял от Музея этнографии до самого Невского проспекта. Люди шли смотреть, что утрачено в нашем городе. Мы издали и небольшой каталог, добавив к храмам – основным утратам – гражданские постройки и снесённые монументы.


Каталог выставки "Утраченные памятники архитектуры Петербурга-Ленинграда"

Выставка в какой-то степени развеяла миф, что Москва была почти уничтожена при большевиках, многое там повзрывали, а Петербург почти не пострадал, остался, какой был. Это, конечно, не так. Огромное количество церквей было снесено. И в этом смысле город во многих местах потерял свои архитектурные доминанты, акценты.

Исчезла, например, такая черта, о которой сейчас вообще не вспоминают. В старых русских городах – Мышкин, Ярославль, Кострома, Переславль-Залесский – церкви ставили на берегу, они отражались в реке или в озере. А в Петербурге как будто ничего подобного не было. Но это сейчас нет. Если в начале ХХ века путешественник из России заходил в Петербург водой через Ладожское озеро, то он видел по берегам Невы Фарфоровскую церковь, потом Александровскую, на другом берегу - киновию Александро-Невской Лавры. Потом вырастали купола и главки самой Лавры, на другом берегу – высокая колокольня Малоохтинской церкви, напротив – пятиглавие Борисоглебской и так далее до Киево-Печерского подворья и до храма-памятника морякам, погибшим в войну с Японией («Спас-на-водах»). От этой многокилометровой композиции теперь ничего не осталось. Так что не только отдельные постройки, но и важные ландшафтные виды ушли в советское время. Это уже не восстановить никогда.


Борисоглебская церковь на Калашниковской (ныне Синопской) набережной

Тогда же в Фонде культуры мы с Юрием Минаевичем Пирютко организовали комиссию «Некрополь», которая совместными усилиями начала готовить монографию «Исторические кладбища Петербурга». Она вышла в свет в 1993 году (и была переиздана в 2009). Юрий Минаевич в своём интервью правильно отметил, что это работа почти двадцати авторов, членов этой комиссии. Каждую неделю мы встречались в Фонде культуры на Невском, 31 (на втором этаже Серебряных рядов). Каждый занимался и архивными исследованиями, и натурным обследованием кладбищ.


Энциклопедия "Исторические кладбища Санкт-Петербурга"

Разумеется, сейчас – четверть века спустя – надо всю эту работу сделать заново. Но я не представляю, как сейчас двадцать человек трудились бы на голом энтузиазме, только потому, что понимали: старые кладбища - это наиболее пострадавший (наряду с храмами) вид историко-культурного наследия. Этот труд был первым такого рода в стране. Некрополистика тогда ещё так не увлекала, как сейчас. Сейчас есть знатоки исторических кладбищ в разных городах, изучаются зарубежные русские некрополи. Но Петербург был первым благодаря комиссии «Некрополь», работавшей несколько лет при Фонде культуры.


Д. Ю. Шерих, А. Д. Марголис, Л. Я. Лурье, Ю. М. Пирютко, А. В. Кобак. 1996 год.

В середине 90-х мы делали проект «Шведы на берегах Невы». Вместе со шведскими историками провели четыре семинара под руководством Михаила Исаевича Мильчика, Бенгта Янгфельда и моим. В результате вышел основательный русско-шведский сборник статей «Шведы на берегах Невы», одна из первых книг, посвящённых многонациональному Петербургу. Об этом, кстати, вспоминал в интервью Игорь Воеводский, туристическая фирма которого участвовала в организации наших семинаров.

Пожалуй, самым заметным событием в современном петербургском краеведении стали организованные Вами Анциферовские премия и чтения. Как они появились?

Конференцию «Анциферовские чтения» мы провели в Фонде культуры в 1989 году. Тогда о Николае Павловиче Анциферове мало кто помнил. Книга «Душа Петербурга» вышла в 1924 году и не переиздавалась. Сам Анциферов отсидел в лагере на Соловках (вместе с Лихачёвым, кстати). Поэтому наши «Анциферовские чтения» пробудили интерес к этой забытой фигуре.


Николай Павлович Анциферов

Началась перестройка, и в 1988 году я первый раз поехал за границу – и сразу в Америку! Впечатления были очень сильные. Я понимал, что у нас всё обстоит неважно, но не понимал, что настолько. Это был просто шок. Мы по карточкам жили, а там… Впрочем, и во время этого путешествия удалось найти краеведческие следы.

Александр Добкин примерно указал мне, где живёт дочь Анциферова - Татьяна Николаевна Камендровская. Друг-американец помог найти её точный адрес. И мы пришли к ней в гости в пригороде Вашингтона. Это была очень трогательная встреча, перекинувшая мостик к 1920-м годам. Николай Павлович как бы ожил для нас. Она потом приезжала на вручение Анциферовской премии. Татьяна Николаевна в «застойные годы» работала на «Голосе Америки», вела театральный раздел, я знал её голос, но совершенно не представлял, что это дочь Николая Павловича.

Анциферовские чтения как будто извлекли Николая Павловича Анциферова из забвения. Он не был запрещён, как Солженицын или диссиденты, его книги не прятали в спецхраны. Он просто был забыт. После «Анциферовских чтений» в 1991 году была впервые переиздана «Душа Петербурга». Тогда же мой друг Александр Иосифович Добкин уже несколько лет готовил к первой публикации мемуары Анциферова, которые вышли позднее, в 1993 году, под названием «Из дум о былом». Имя Анциферова было возвращено в культурный обиход.


Александр Иосифович Добкин, 1988 год.

Поэтому, когда в 1994 году мы с Александром Давидовичем Марголисом и нашими друзьями придумали премию за лучшие книги о Петербурге, то название – Анциферовская – было однозначно всеми принято, в том числе Дмитрием Сергеевичем Лихачёвым. Он вошёл в жюри и до самой смерти работал в его составе.

Удивительно, насколько Дмитрий Сергеевич ответственно относился к тому, за что брался. Он, действительно, читал все поступившие на конкурс книги, участвовал в их обсуждении. Можно только поучиться такой надёжности, ответственности за своё дело. Эта черта была присуща и Виктору Васильевичу Антонову.

Впервые Анциферовская премия была присуждена в 1996 году. Тогда нам казалось, что краеведческое движение умирает. Книги выходили на жёлтой бумаге, тиражи падали, мало кто их читал. Нам хотелось поддержать тех немногих энтузиастов, кто ещё продолжал этим заниматься.

Ведь к началу 1990-х выходили главным образом труды, подготовленные раньше, чуть ли не в застойные годы. Например, замечательный справочник Бориса Михайловича Кирикова «Архитекторы-строители Петербурга» был подготовлен в 1970–1980-х годах. «Святыни Петербурга» – из той же эпохи. «Исторические кладбища Петербурга» созданы в годы перестройки. Новые самостоятельные работы стали появляться только к концу 1990-х годов. Краеведение в общем возродилось. Наверное, свою роль сыграла в этом и Анциферовская премия, которая присуждается до сих пор.

Помню, что в 1993 году мы со Львом Яковлевичем Лурье опубликовали статью «Рождение и гибель петербургской идеи», которую завершили печальным пассажем о том, что энергия петербургской идеи исчерпана. При этом сыграв важную роль в начале перестройки (события вокруг Дома Дельвига и «Англетера»). Этот вывод оказался неверным. Не прошло и десяти лет, как краеведение и интерес к Петербургу возродились.

К 300-летнему юбилею Петербурга под вашим руководством вышла энциклопедия «Санкт-Петербург»…

Эту энциклопедию мы готовили к 300-летию Петербурга. Здесь моя заслуга была скорее как организатора этого большого проекта. Научным руководителем и главным редактором был Александр Давидович Марголис, под руководством которого трудились почти 130 авторов. Сейчас эта энциклопедия, в значительно расширенном виде, выложена в интернет.


Интернет-энциклопедия "Санкт-Петербург"

Сайт энциклопедии живой? Он пополняется?

Сейчас интернет-версия энциклопедии «Санкт-Петербург» – двенадцать справочников, объединённых общей системой поиска. Кроме базовой энциклопедии «Санкт-Петербург» на сайте есть ещё справочники по памятникам Петербурга, мемориальным доскам (с согласия Музея городской скульптуры), о декабристах, храмах. Главное, что у них одна «искалка».

Расскажу еще об одном юбилейном проекте, сегодня, к сожалению, почти забытом. Примерно за три года до юбилея мы начали в сотрудничестве с Администрацией Президента готовить юбилейную книгу «Санкт-Петербург. 1703–2003». Составители – Георгий Вадимович Вилинбахов, Александр Давидович Марголис, и я. Роскошно изданная книга вошла в подарочный фонд Президента России, но мне жаль, что её почти никто не знает в краеведческом сообществе.

Дело в том, что тексты в ней превосходные. Хочу поговорить с Администрацией Президента, чтобы её издать в более доступном виде. Здесь статьи Юрия Минаевича Пирютко, Виктора Васильевича Антонова, Евгения Викторовича Анисимова. Всё это классики! Например, статья Пирютко об архитектурном облике Петербурга «Полнощных стран краса и диво» – великолепный текст. Эта книга могла бы стать если не учебником, то книгой для чтения, обзорной, общей историей нашего города. Это наименее известный проект, в которым я участвовал. Хотелось бы, чтобы он стал более доступным для нашего читателя.

Я вижу у вас на полках все тома «Невского архива». Это ведь тоже Ваше детище?

Да, но не только моё. Для меня это очень важный краеведческий проект. Уже с начала 1990-х я начал всё больше склоняться не к собственному писанию, а к организации краеведческих проектов. Мне казалось это очень важным. В 1993 году мы затеяли «Невский архив», именно «Невский», не «Петербургский», так как мы брали шире, не ограничивались лишь Санкт-Петербургом. Это был один из первых региональных краеведческих сборников в стране. Его мы начали с Александром Иосифовичем Добкиным, после его смерти сосоставителем стал Виктор Васильевич Антонов. Сборник становился всё больше и больше. Мне кажется, что он не утратил своего значения. В нём публиковались научные статьи, обязательно основанные на новых архивных находках. К 2013 году вышло 10 томов, то есть это строгий двухлетник. Судьба этого проекта дальше неизвестна. Если бы кто-то из молодых краеведов, интересующихся научным краеведением, взял это в свои руки, я бы с удовольствием его передал.


Сборник "Невский архив"

До сих пор вижу на полках книжных магазинов ещё один Ваш труд – «Русские храмы и обители в Европе». Расскажите об этой энциклопедии.

Начиная с середины 1990-х, мы с Виктором Васильевичем Антоновым стали собирать сведения о русских храмах в Европе. Собрали целый авторский коллектив. Очень многие статьи написал сам Виктор Васильевич, Михаил Григорьевич Талалай, православные храмы Польши описал отец Александр Берташ, финские – покойный Игорь Николаевич Куркимиес. Эта книга сделана довольно основательно. Конечно, мы описали не все храмы, а лишь те, что представляют художественный и исторический интерес. И для Виктора Васильевича, и для меня эта книга очень важна. До нас эту тему подробно не исследовали. Изучение архитектурного наследия русской эмиграции началось несколько позднее. Эти тексты уже выложены в интернете на сайте Фонда Лихачёва «Художественное и архитектурное наследие Русского Зарубежья».

Александр Валерьевич, Вы работаете директором Фонда имени Д. С. Лихачёва. Чем сейчас занят фонд? Какие он ставит перед собой цели?

В Фонде Лихачёва я работаю с 2001 года, то есть уже 15 лет. Конечно, для нас краеведческие программы очень важны. Потому что сам Дмитрий Сергеевич придавал этой деятельности большое значение. Вы, наверное, знаете его классическую статью «Краеведение как наука и как деятельность». В ней подчёркнуты три составляющие краеведения: исследовательская работа, педагогическая деятельность, живая работа по сохранению наследия и реставрации памятников.

Какие из краеведческих проектов я бы выделил в Фонде Лихачёва? Наверное, три. Первое по времени – энциклопедия петербургской благотворительности. Эта тема важна, и, по-прежнему, изучена недостаточно. В советские годы благотворительность не изучалась. Она была уничтожена даже в большей степени, чем церкви. Если храмов хоть несколько, но оставалось, то дореволюционных благотворительных учреждений – ни одного. Эта область жизни была уничтожена полностью. Всё, что начало появляться в 1990-е годы, – всё с чистого листа происходило, на голом месте. В 1993 году в первом выпуске «Невского архива» мы опубликовали первую библиографию о петербургской благотворительности.

Фонд Лихачёва создал отдельный сайт «Энциклопедия петербургской благотворительности». Руководит этим большим проектом Олег Леонидович Лейкинд. Сейчас мы подготовили бумажную версию, и большая энциклопедия выйдет в начале 2016 года в издательстве «Лики России».

В 2010 году по инициативе Фонда Лихачёва и про поддержке города был создан Институт Петра великого. Ежегодно 9 июня, в день рождения Петра Великого, проводятся Международные петровские конгрессы…


Кстати, за них Вам, Даниилу Александровичу Гранину и Евгению Викторовичу Анисимову в 2014 году присудили Премию Правительства России!

Да, эти конгрессы получили Премию правительства РФ как научно-просветительский и культурный проект. Это было замечено, чему я очень рад.

Даниил Александрович Гранин (председатель правления Фонда Лихачёва) всегда с очень большим интересом относился к личности Петра. Он написал роман «Вечера с Петром Великим»…

Идея петровских конгрессов родилась, когда мы с Д. А. Граниным получили в подарок книгу «Люблю тебя Петра творение». Она о городе Омске. Мы были поражены этим обстоятельством, присмотрелись к книге. Оказалось, что в Омске Пётр никогда не был. Но он основал его своим указом. Так же как Петрозаводск. Дальнейший сбор сведений показал, что Пётр основал примерно 100 городов кроме Петербурга. И мы решили их собрать. Такого понятия - «Петровские города», в 2009 году ещё не было. Мы придумали этот термин. И люди с таким энтузиастом стали встречаться, изучать свою «петровскость». Краеведы разных городов стали проситься в программу, например из Кингисеппа.

Однако, Ямбург гораздо старше Петербурга и Петра I!

Конечно. Мы поняли, что к петровским относятся не только основанные Петром города, но и более старые. Например, Воронеж, или Переславль-Залесский, где есть музей Петра, или Архангельск, где Пётр бывал неоднократно, Соловки… Можно долго перечислять. Это тоже петровские города, потому что в их историю петровская эпоха внесла новые черты.

Потом оказалось, что и за рубежом много петровских городов. Было ведь Великое посольство, другие заграничные путешествия Петра. Остался его домик в Заандаме, в Париже памятники стоят. Число петровских городов постоянно расширяется. Сейчас мы говорим не «Конгрессы петровских городов», а «Петровские конгрессы», более широко трактуя эту тему. Есть идея провести в 2017 году Петровский конгресс в Париже. Потому что Пётр был там весной 1717 года, и будет 300-летие этого визита.

Другое направление петровской программы – составление Свода петровских памятников. Это ещё один важный краеведческий проект. Под петровскими мы понимаем памятники собственно созданные в петровскую эпоху по его указам, или связанные с именем Петра и его сподвижников. Например, это весь уральский промышленный «куст»: Екатеринбург, Нижний Тагил, Невьянск. Пётр отправил туда Демидовых, которые создали заводы, и регион до сих остается важнейшим промышленным районом России. С Липецком так удачно не получилось – руды оказалось мало. На Урале Пётр никогда не был, но памятников там много. Памятники сподвижникам Петра, здания, кое-какие заводские сооружения с тех пор сохранились.


Сайт "Свод петровских памятников"

На юге России были Азовский и Персидский походы, сохранилось много петровских памятников. А если брать современные монументы Петру и его сподвижникам – то они есть от Владивостока до Калининграда, от Архангельска до Сочи. Мы учитываем все памятники до современности.

И большого Петра в Москве?

Разумеется, что же делать… Про Москву Вы очень правильно спросили. Знаете, что выяснилось с Москвой и Подмосковьем? Там больше петровских памятников, чем в Петербурге. Ведь там прошло детство и юность Петра. Подмосковные усадьбы его родственников и сподвижников, их штук 80. Да и в Москве многое уцелело. Я был поражён. В своде, если мы его выпустим в виде книги, Москву мы поставим впереди Петербурга. Все они уже описаны, сейчас идёт последний этап работы. В следующем году планируем выпустить фолиант «Петровские памятники России».

И напоследок – это создание электронной энциклопедии «Польский Петербург». Уже два года над ним работаем. В какой-то степени мы вернулись к теме многонационального Петербурга. Делаем это вместе с Международным центром культуры в Кракове. Это важный проект, который поддерживает Министерство культуры Польши и Министерство культуры России. В этом году мы откроем сайт. Пока это только электронный проект, книга – дело будущего. На сайте будет выложено около 200 статей – огромный объём работы.

Польское присутствие в Петербурге оказалось очень значительным. Многие поляки приезжали сюда учиться, работать. До революции здесь было много польских обществ, журналов, газет. У нас только именной словник включает больше 500 персоналий. Проект получается довольно большим. Поскольку он делается в партнёрстве с польскими коллегами, то будет учтена и польская литература, которой по этому вопросу гораздо больше, чем нашей.

По этому проекту видно, сколь значительную роль может играть краеведение. Вспомните – первый раздел Польши, второй, третий, подавление первого восстания, второго. Кажется, что Россия немало несчастий принесла этой стране. Но когда смотришь на это не через призму политической истории и её трагических страниц, а во всём многообразии, то многое понимаешь по-новому. Сколько было сотрудничества, важного научного общения, сколько было выдающихся российских учёных, архитекторов, инженеров польского происхождения! Например, петербургские архитекторы начала ХХ века – Кричинский, Лялевич, Перетяткович. Это ведь первый ряд. Некоторые из них после революции уехали в Польшу и продолжали строить там.

Это очень важно. Такое краеведение позволяет выявить гораздо больше соприкосновений между разными явлениями, между разными культурами, чем иногда позволяет «большая» история. Краеведение позволяет видеть жизнь людей. И картина становится гораздо глубже и интереснее.

Да, это действительно очень важно и актуально. Тем более замечательно, что Ваш труд замечен на уровне правительства страны, за Вами следят в хорошем смысле этого слова. Уверен, что все Ваши планы сбудутся. Спасибо за столь познавательную содержательную беседу.


  • 1
Прекрасное интервью, спасибо!

  • 1
?

Log in